Татьяна толстая проза читать

Любит печь пироги, хотя все ее домашние на диете, и устала от того, что все превозносят ее интеллектуальные способности.

О писателях и не писателях

- Дарья Донцова не писатель, и не трогайте вы человека. Человек был тяжело болен, нашел в себе силы, выздоровел, так зачем теперь палками тыкать?

- Где вы находите умных людей для общения?

- Да вот с балкона кричу, может, кто и оглянется, ха-ха-ха. Я вообще из дому редко выхожу. Вообще, всякое общение с людьми - это тяжело. Надо ставить колпак. Я ходила специально учиться этому. Для жизни.

- А есть сегодня такие люди выдающиеся, за которыми можно идти?

- Это как "я и космос". Есть, конечно, все мои приятели - замечательные люди, а у меня достаточно много знакомых. Но вот идти за ними - вот этого не надо! Я тоже ужасно не люблю, когда за мной ходят!

- Как определить настоящую литературу?

- Если это действительно гениальная вещь, то сюжет, заложенный в произведение, будет всплывать то тут, то там. Читатель может натренировать свою нервную систему до того, что он будет видеть все новые и новые части проявления многослойного сюжета. Как у Чехова, например.

Для людей, любящих словесность, обнаруживать эти проявления - такое удовольствие, что можно в кондитерский не ходить. Можно, пожалуйста, читать книги, детективы какие-то, где сюжета вот такого глубоко нет, а фабула совершенно отличная.

- А ваши личные читательские предпочтения?

- В современной литературе я не нашла того, что мне бы было нужно. Современные люди не знают, чего они хотят. Как самовыразиться. Может мне не повезло - я не нашла?

Мне близка классика. Лев Толстой, Чехов, Гоголь. Тургенев проза еще, но не весь.

Вот "Вешние воды", например, - там дама с тарелкой сидит вишни чистит. Я же смотрю сразу кулинарным взглядом - она должна была сидеть как минимум с двумя тарелками, а лучше с тремя! Куда она косточки складывала?

Она что, срач там возле себя устраивала? А чищенные вишни куда положить было? Видно, что Иван Сергеевич отродясь варенье не варил. Я весь текст внимательно просмотрела, потому что болела, и мне нечего было делать.

Я была в Париже у знакомой, русской француженки. Поскольку она верила во все внешние силы, то у нее было много книг про всякие магии. А на русском языке я нашла у только две: "Вешние воды" и "Уринотерапия". Ну, я выбрала "Вешние воды"!

  Я очень не люблю прозу Андрея Белого, он завораживает и затягивает, но он хочет каждую фразу объяснять - а этого ужасно. Он анекдот вот взял и объяснил: вот тут смешно!

Хотя мемуары его интересно читать, мемуары писателей ведь всегда интересно читать. Тем более, таких гениальных. А он гениален до сумасшествия. Он ведь и действительно был сумасшедшим, а потом себя из этого вытащил. Ему же казалось уже, что все вокруг про него. Что птичка пролетела - это она про него пролетела, птичка-то.

О кругах сансары

- У меня была совершенно атеистическая семья. Я в церковь не хожу, потому что Бог - он всюду. И здесь ничего не заканчивается, я это знаю, потому что мне уже довелось умереть один раз в 18 лет. И я знаю, что там - много переходов, воронок, но ничего не заканчивается.

И даже, когда умирает близкий нам человек, и мы плачем, мы плачем, потому что мы его уже в своей этой жизни его не увидим. Но для него то все где-то там продолжается. С возрастом все эти знаки начинаешь замечать чаще. Просто в молодости эти ощущения притуплены. Мне удивительно повезло, что я умерла так рано.

Об участие в телевизионных шоу

- От слова "звезда" меня тошнит, со слова "вип" я стреляю от бедра. "Минута славы", где я участвую, это не шоу - это народный балаган. Это женщина с бородой, мужчина с тремя сиськами. Это такая щелочка, сквозь которую при полном наплевательстве всех на всех, народ может как-то проявиться.

Это фрики, которые приезжают со всей страны. Но, как и везде, есть две стороны - из ста пятидесяти человек только один получит миллион. И все остальные тут же начинают думать, что жюри куплено, тут уже начинается собачий лай и совершенно неспортивные отношения.

- Вы в костюме императрицы - это тоже балаган?

- А это уже другая история. Есть такая программа "Слава Богу, ты пришел", это австралийская игра.

Человек приходит, его одевают в какой-то костюм, он смотрим на этот костюм в полном непонимании, а потом его выталкивают на сцену, где на него накидываются два человека, и он должен по ходу быстро сориентироваться, чью роль он играет, и по возможности быть остроумным и не упасть лицом в грязь.

А я так устала от того, что куда бы я ни пришла, везде какое-то бессмысленное уважение появляется: "Татьяна Никитична, да вы, да с вашим интеллектом..." Фу! И тут я вижу, что вот! Есть светлая полянка, где я буду кретинкой, полной идиоткой, я позвонила им, и они с радостью согласились.

Я совершенно не знала, что будет, у меня только спросили размеры. А ассортимент костюмов маленький, все такое пыльное, класс, как в театре. Я настраивалась на Марию Антуанетту, потому что парик мне достался совершено неекатерининский, и думала, что мне будут голову отрубать.

И вот я наедине с какой-то фрейлиной веду разговор, и чувствую себя дура-дурой. А надо из этого состояния выходить. И такое чувство замечательное, прелесть, так освежает!

О Парфенове и Шустере

- Парфенов пришел на запись "Школы злословия" и стал спрашивать, о чем мы будем говорить. Мы ему объяснили, что разговор будет, как у нормальных людей. То есть, мы зададим какой-то вопрос, а потом прицепимся к ответу и дальше все пойдет.

Так он все время искал подвох, нервничал. И в какой-то момент совсем рассердился, сорвал с себя микрофоны и сказал: "Я воспользуюсь всем своим влиянием, чтобы эта передача не попала в эфир".

То есть, он сам начал эту игру - в цензуру. Тогда он еще работал, его еще не выгнали. Это было крайне непрофессиональное поведение - ему не понравился образ, который сложился во время съемок передачи, и он решил применить административный ресурс. Он его применил, а потом то же самое сделали с ним.

- Савик Шустер, вначале один Киселев, потом другой - российские журналисты переходят работать в Украину. Вы бы могли вести передачу здесь?

- Я не знаю персоналий, если это украинский язык, то для меня это закрытая вещь - я не читаю по-украински. Шустер профессиональный человек, значит, он может ориентироваться, а что касается Киселева Евгения - то это не подарок.

Об американских студентах

- Как они ваши произведения воспринимают?

- Американским студентам я этого не даю. Что им объяснять, если они Хемингуэя своего не понимают. Мне один студент в Америке про Хемингуэя сказал, что он, во-первых, не понял, а, во-вторых, ему не понравилось.

  У них нужно все время, чтобы ученик был герой, дрянь такая, ему нельзя сказать, что он тупой. И вот я вынуждена была говорить, "расскажи же нам, Джон, это так интересно, ты такой особенный - всему миру нравится, а тебе нет".

Оказывается, ему не понравилось, что герой своей жене изменяет, а это нехорошо, и он такого читать не будет. Изменять-то он будет, он читать про это не хочет! У них совершенно испорченное представление о литературе - они считают, что книги пишутся для того, чтобы люди понимали, как надо жить, чтобы книги их воспитывали: это хорошо, а вот это плохо!

- А что вы им задавали?

- Дала им прочитать Бунина "Холодную осень". Это совершенно гениальный рассказ, парень прощается с молодой девушкой и говорит, "посмотри, какой пожар", она спрашивает, что за пожар. И он ей отвечает: "Восход луны, конечно". И он уходит на войну.

Ну, мы то с вами понимаем, что этот "пожар" - это война 14-го года. А им надо это объяснить. Потому что там дальше указывается, что вскоре родители девушки умирают. А чего же им было умирать, если девушке было лет 16.

Я им, как могла, за полчаса объяснила. Так половина класса на меня донос написала - мол, они пришли на урок литературы, а она нам историю тут втюхивает! Они хотели репу, а я им тут разделку коровы...

Ну, а потом начались вопросы, и когда оказалось, что они даже не поняли, что этот молодой человек погиб, они думали, что отец ее умер. И такое меня охватило удушье и отчаянье - на кого время тратишь!

О начале писательства и Брежневе

- Я не писала ни строчки, шел 82-й год. У меня была близорукость пять с половиной. Дошло до того, что я в метро не могла разглядеть название станции, написанное большими буквами на стене.

То есть, ели ты утром не найдешь очки, а в квартире ты одна, то до вечера уже их точно не найдешь. Близорукие меня поймут. И вот я решилась на операцию. А тогда еще лазеров не было, ее делали бритвой, надрезы - вначале на одном глазу, а потом на следующем через неделю.

На первом глазу было не больно. Я ездила на перевязки, в глубокий советский район, клинику Федорова. Шел автобус, в котором ехали все такие одноглазые. А был это ноябрь 82-го года, умер Брежнев.

И вот объявили пять минут скорби. И наш автобус, и без того холодный, выключил мотор и остановился где-то там на пустыре. И предполагалось, что мы должны были там испытывать скорбь!

А вот после операции на второй глаз началась такая кошмарная боль, что я вам просто передать не могу. Самая ужасная, которую только можно себе представить. Такой боли я врагу не пожелаю. И малейшее попадание света вызывало невыносимые мучения.

Так продолжалось долго. Я повесила двойные занавески, выходила на улицу только с наступлением темноты. Ничего не могла делать по дому, ухаживать за детьми не могла. Читать тоже не могла. Через три месяца это все проходит и начинаешь видеть так неожиданно четко...

То есть, весь импрессионизм уходит, и начинается полный реализм. И вот накануне этого я почувствовала, что могу сесть и написать хороший рассказ - от начала и до конца. Так я начинала писать.

Никогда бы не связала это с операцией на глаза, но однажды прочла в газете, что после такой же операции, один человек начал совершенно удивительные математические расчеты проводить в голове.

И вот недавно я поняла, что это не потому, что это глаза. А потому что это насильственная медитация, по существу. Это освобождение мозга от всякой шелухи, когда три месяца ты не читаешь ничего - ни плохого, ни хорошего. Изгнание чего бы то ни было из головы. И потом, на пустое место талант, если он был, накидывается, и ты его в себе обнаруживаешь.

О женских советах

- У Соколова есть очень хороший роман, но вторая глава состоит из коротких рассказиков, совершенно не относящихся к роману. Я всегда думала - зачем они здесь?

И вот как-то я разговаривала с одной из жен Саши Соколова, она мне показала журнал и говорит, что вот эта вторая глава, это она посоветовала ему эти рассказики в роман включить, чтоб зря не пропадали, и вот как хорошо вышло. И я тогда подумала: никогда не надо слушать женщину. Ты царь - живи один.

Все фото Татьяны Толстой взято с сайта tntolstaya.narod.ru

P.S. Напомним, что мы уже писали о том, что Татьяна Толста не дает интервью. Как объяснила писательница, "потому что воспринимаю его только в устном варианте. Но когда оно переносится на бумагу, мне не нравится". Но несмотря на это, она была не против сделать из встречи импровизированную пресс-конференцию. Для тех, кто не был на встрече писательницы с читателями, мы публикуем выдержки из дискуссии.

powered by lun.ua


Источник: http://life.pravda.com.ua/society/48d24154093df/



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Книги Татьяны Толстой - бесплатно скачать или читать онлайн Открытки щелковская

Татьяна толстая проза читать Татьяна толстая проза читать Татьяна толстая проза читать Татьяна толстая проза читать Татьяна толстая проза читать Татьяна толстая проза читать